Намизат Халидоглу Закарияев (1954 – 2026)
«Что для меня поэзия? Не только рифма. Это родина, мечты, бог, любовь к женщине, любовь к людям, красота жизни, азербайджанский язык – он самый мелодичный на свете, верные друзья, мама, история, цвет, моя внучка Лейла, смерть и жизнь. Весь мир. Что мне мешает писать стихи? Графомания! Она отравляет меня, как яд. Любая ложь и бесталанность – это графомания, и ее стало очень много в нашей жизни». К сожалению, мода на стихи прошла. Молодые люди не читают их своим девушкам, и девушки не учат наизусть Цветаеву и Ахматову, как их мамы в свое время. Стихами не зачитываются в радостные и горькие моменты жизни. И вместе с культом поэзии, который царил у нас несколько десятилетий назад, кажется, исчезла какая-то важная опора этого мира – та, что отвечает за гармонию». – Годжа Халид
Мои стихи просты и неказисты.
Быть может, их бессмертье ненадежно,
Зато они по-своему душисты,
И спутать их с другими невозможно.
Мои стихи благоухают сеном.
На 71-м году жизни остановилось сердце известного азербайджанского поэта-переводчика, члена-корреспондента Российской академии наук и искусств, лауреата VII Артиады народов России и Международной премии имени Н.М. Рубцова. Намизад родился в 1954 году в селе Кичик Дехне Шекинского района Азербайджана, отец умер в 28 лет, его и младшего брата воспитывали мама и бабушка. В 18 лет он поступил на математический факультет Бакинского университета и начал писать первые стихи, которые посвятил любимой девушке, своей односельчанке. После пробы пера юноша понял, что не хочет быть математиком, отчислился из университета и отправился в армию, причем семье об этом не сообщил. Волею судьбы в армии ему встретился прекрасный человек, подполковник Василий Пономаренко, который увлекался поэзией, писал стихи, принес ему книги русских поэтов Юрия Кузнецова. Вернулся из армии с единственным желанием – сейчас же поступить в Литературный институт, но вскоре женился и окончил филологический факультет Бакинского университета (заочно). Псевдоним «годжа»-«старик» Намизат объяснил так – его всегда окружали люди в возрасте, и он разговаривал с ними как ровесник, оказался счастливым, ведь именно под этим псевдонимом поэта пригласили в Союз писателей Азербайджана, как только он два года провел на Высших литературных курсах в Москве в Литературном институте имени А.М. Горького (1997-98 гг. курс Ю.Кузнецова). Школьный учитель учит детей, занимается садом и домом, принимает гостей, пишет стихи о родных местах и о своей связи с ними – легкие и трогательные, как бабочки, красивые и тонкие, как восточные миниатюры. Еще в 1990-х перевел шесть стихотворений своего учителя Юрия Кузнецова. Через некоторое время главный редактор журнала «Гянджлик» опубликовал эти переводы в своем издании, написал к ним аннотацию и послал экземпляр в Москву самому Ю.Кузнецову. Учитель в судьбе сыграл важную роль – стихи стали издаваться в русской печати с пометкой «Последние переводы Ю. Кузнецова». Далее поэт перевел на азербайджанский язык стихи Тютчева, Фета, Есенина, Рубцова, Высоцкого (за месяц перевел 36 стихов) и многих других поэтов, составляющих цвет русской культуры.
Ушёл из жизни мой друг — поэт и переводчик Годжа Халид. Я узнала об этом поздно. Долгое время не заходила в Facebook, и весть о его уходе настигла меня с опозданием — как внезапный холод. Годжа Халид был человеком редкого дара: он умел слышать слово в его подлинной глубине и переносить эту глубину через языки, культуры, судьбы. Его любили и ценили и в Азербайджане, и в России. Он окончил литературные курсы при Литературном институте имени Горького — школе высокой ответственности перед словом и смыслом. Для него перевод был не ремеслом, а актом доверия — между автором и миром, между болью и смыслом, между молчанием и звучанием. Он переводил на азербайджанский язык знаменитых русских поэтов, открывая их голос в ином языковом дыхании, сохраняя интонацию, глубину и внутреннюю правду стиха. Он жил в слове честно. Без суеты. Без стремления понравиться. Его поэзия и его переводы не требовали громких жестов — они работали тихо, но точно, оставляя след в уме и в сердце. Больно осознавать, что больше не будет новых строк, новых писем, новых встреч. Но есть утешение в том, что всё настоящее не уходит бесследно. Его голос остался — в текстах, в памяти тех, кто знал его и ценил. Светлая память! – Афаг Шихлы, поэт-переводчик, член Союза писателей России, Азербайджана, Москва
«С нашим дорогим Годжой мы два года учились на Высших литературных курсах и жили в одном общежитии. К Годже все относились очень тепло, потому что у него большое сердце, он настоящий донкихот. Я повез Годжу в Константиново, на родину С. Есенина, одного из самых любимых его поэтов. Годжа подарил музею Есенина несколько раритетных изданий стихов Сергея Александровича в переводе азербайджанских поэтов. А потом мы поехали к моим родителям в деревню Федякино – это 3 км от Константинова. Мои отец и мать до сих пор со слезами вспоминают наш приезд – так им понравился Годжа. Хочу передать Годже (знаю, он оценит): «Друг мой, помни, в Федякине есть сердца, в которых ты остался навсегда!» Когда два года обучения на Высших литературных курсах закончились, мы с друзьями решили сделать Годже сюрприз – издали книгу его стихов на русском языке «Дождь воспоминаний». Переводы делали знаменитый брянский поэт Владимир Сорочкин, Павел Ананичев (сейчас он секретарь Союза писателей России), я и сам Юрий Поликарпович Кузнецов». – Константин Паскаль (Рязань), поэт, критик
«Юрий Поликарпович Кухнецов мне признался, что из всего семинара только Годжа – состоявшийся большой поэт. Для меня было большой честью готовить к печати книжку Годжи «Дождь воспоминаний» и писать к ней предисловие. Книжка эта, кстати, получила несколько наград. Мы с друзьями приехали на его родину, в азербайджанскую глубинку с удивительными традициями, познакомились с семьей Годжи, выступали в школе, где он работает, и увидели, каким авторитетом он пользуется среди своих учеников, педагогов, друзей, какую уникальную атмосферу умеет создать вокруг себя. Для нас, русских, любящих свою культуру, важен тот подвиг, который совершил Годжа в наше время. А он не только перевел на азербайджанский язык таких сложных поэтов, как Тютчев, Есенин, Высоцкий, Кузнецов, но и смог издать переводы в тяжелых условиях. Он превратил свою жизнь в хрустальный мост между двумя культурами – русской и азербайджанской. В наше время, когда все так непросто, когда то и дело вспыхивают конфликты, в том числе межэтнические, и люди перестают понимать друг друга, это огромная ответственность. И Годжа несет ее с большим достоинством». – Лола Звонарева, литературовед, искусствовед, критик
ПОСЕЛОК БАБОЧЕК
Порхают бабочки и мотыльки лугов,
То промелькнут,
То пропадут среди цветов.
Гляди: нигде не дрогнут лепестки,
Не угадаешь, где цветы, где мотыльки.
Как разукрашенное платье мотылек,
И в это платье одевается цветок.
От мая шумного до осени глухой
Бредет у дней на поводу цветок такой.
Поселок бабочек — прекрасный уголок.
А день за днем летит, как легкий ветерок.
Увы, живое одеяние цветов —
Летучий корм
В проворных клювах воробьев.
Цветы, лишенные наряда своего,
Дрожат от холода и вянут оттого.
…Пока на землю не посыплются снега,
Поселком бабочек становятся луга.
В том одиноком доме под горой
От страха ночью дрогнет и герой.
Ни разу окна светом не зажглись,
Дым из трубы не поднимался ввысь.
Но только ветер в доме завывал
И путника случайного пугал.
…Внизу раскрыл глухую пасть обрыв,
Что делать с домом так и не решив.
Как мне забыть чинару над рекою
И озеро с песчаною косой?
Вечерний дым курится над трубою,
Луга сияют утренней росой.
Любовь к земле одна меня и держит
От странной тяги к дальним городам.
Стареет жизнь, но остается свежей
Любовь к деревьям, травам и цветам.
Когда над полем тучи проплывают,
Желтеет небо, гуси улетают,
От странных чувств я зарыдать готов.
И сердце жаждет высшего искусства,
Прекрасные ко мне приходят чувства,
Моя душа трепещет от стихов.
(Переводы Ю. Кузнецова) ГОДЖА ХАЛИД
